32. Коронация Джозара

Джозар схватил огромную кувалду и подошел к трону. Он оглядел зал, до отказа заполненный людьми. Зрители все прибывали и прибывали, протискивались, теснились, желая узреть восшествие на престол своего священного лидера.

— Слишком наряден и легкомыслен, пестр и напыщен трон гризайский, — провозгласил Джозар. – К чему эти высокопарные вычурные украшения? Спесь и чванство прежних владельцев мне не по душе. Не трон должен украшать правителя, но правитель должен воссиять на троне ярче всех его убранств. И как отжитое, устаревшее и ныне бессмысленное, трон будет мною сокрушен, и на его месте будет возведен новый порядок, так страстно желаемый всеми.

Он размахнулся и изо всех сил опустил кувалду на изящное малахитовое кресло. Основание треснуло, к ногам Джозара посыпались камни. Он ударил по спинке и она рассыпалась вдребезги. Он бил и бил, кроша произведение искусства на мелкие куски. С каждым его ударом народ разражался все более громкими и радостными криками. Джозар давно разоблачился от доспехов, оставшись в полотняной рубахе, черных штанах да красных башмаках. Вокруг трудящегося в поте лица лорда стояли мастера и рабочие, готовые приступить к работе как только дадут приказ.

Вскоре Джозар принялся за мраморный постамент и через некоторое время снес его начисто.

Он разогнулся, утирая пот — перед ним лежала груда камней, над которой витало облако пыли.

Джозар махнул рукой, и рабочие принялись грузить малахит и мрамор на носилки.

— Эти камни, ценные, прекрасные камни я дарю народу — пусть каждый возьмет частицу былого величия миджархов и королев прошлого.

Толпа возликовала — камни и впрямь раздавали. Сотни рук тянулись, желая заполучить реликвию. Поднялся гвалт и толпа заколыхалась. Солдаты Джозара, однако, сдерживали слишком яро настроенных граждан и следили, чтобы раздача шла в порядке очереди.

Джозар же не терял времени даром, и пока расчищали место, где стоял трон и раздавали малахит, его одевали, дабы лорд выглядел как подобает случаю, а случай был исключительно важный, посему наряд Джозара был поистине роскошным, если не сказать — божественно драгоценным.

Его облачение шили несколько месяцев. Чтобы оплатить такие одежды, Джозар занял денег у миджарха Гризо, который понимал в таких делах и горячо одобрял действия лорда Гроффолкса.

Кроваво-красный приталенный кафтан был необычного кроя — удлинен спереди и сзади и укорочен по бокам — стрельчатый силуэт зрительно вытягивал фигуру и стройнил. Рукава были узкими и подсобранными на запястьях. Высокий ворот окаймили змеиной кожей, из нее же был вышит во всю грудину большой змей — вместо глаз у него алели крупные рубины. Собственно весь кафтан сверкал словно высеченный из драгоценного камня — он был расшит мелкими бриллиантами и блеск его слепил глаза. Пояс был так же из змеиной кожи со вставленными крупными каплями бирюзы. На косы Джозара прицепили золотые набалдашники в виде двух оскаленных змеиных голов.

Сам он был румян и весел, и облик его горел будто тысяча солнц, являя народу воистину небывалое зрелище.

Малахит кончился, все кто смог получили по куску и теперь крепко сжимали в кулаках драгоценные обломки, неотрывно глядя на своего великолепного лорда, взирающего на них с широкой улыбкой.

На расчищенную от руин площадку рабочие притащили что-то громоздкое, скрытое холщевой тканью. Они установили конструкцию и вопросительно глянули на своего господина. Тот благосклонно кивнул, ткань сдернули и взорам всего честного народа предстал тройной трон — три кресла: центральное возвышалось над двумя по бокам. Они были медными, обитыми кожей, удобными, без лишних украшений. Троны сверкали рыжими поручнями и ножками, вид у них был воинственный и грозный, но в то же время выглядели они на удивление роскошно и гордо. Двое слуг возложили к подножию центрального кресла огромный змеиный череп, который уже умудрились где-то в кладовой отыскать солдаты Джозара. Голова Крэя должна была служить ступенькой для самого высокого трона. Прекрасно! – восхитился про себя Джозар, дивясь находчивости своих приспешников.

Люди встретили обновку тронного зала громкими овациями. По обеим сторонам тронного трио мгновенно выстроились музыканты — то были трубачи. И они не стали медлить – по залу прокатился стройный трубный глас, мажорной мелодией оповестив всех о том, что сейчас произойдет нечто важное.

Джозар стоял спиной к тронам и сзади к нему медленно подобрались его верные Фаран и Лефгер, несущие вдвоем огромную сверкающую красную мантию с черным подбоем, отороченную черным мехом, расшитую позументами и драгоценными камнями. На спине был вышит герб Джозара — змеиная голова, проткнутая копьем. Воины медленно и бережно облачили своего господина в мантию, Фаран застегнул золотую фибулу. Зал яростно рукоплескал этому торжественному облачению.

Но вот трубы воспели вновь. В дверях показалась величественная процессия – леди Гроффолкс вела за руки маленького сына Штольдрека и дочь Лорейн Гроффолксов, за ними шли дворяне из числа сторонников Джозара – Отлинды, Орелло, Хауки, Фервора, Адаларды, Висгаунды и многие другие.

Платье Рижель произвело неслыханную сенсацию. Без сомнения, множество художников запечатлеют ее в этом облике – одежды такой красоты еще не видывали в тронном зале Гризая. Стоимость этого наряда равнялась стоимости небольшого замка – такой подарок Джозар преподнес жене на коронацию. Все каменья на платье являли собой большую ценность, это было настоящее богатство, вопиющая роскошь – одеяние это вскладчину оплатили несколько самых богатых семейств Гризамана. Детали облачения везли сюда на двух крытых повозках под многочисленным конвоем. Само платье было сшито из черной парчи, лиф заканчивался под грудью и оттуда ниспадала огромная широкая юбка, длинным подолом волочившаяся вслед за Рижель. Все платье было расшито узором, имитирующим ночное небо – сотни бриллиантовых и жемчужных звезд, луны и солнце — все сплошь золото, серебро и камни. Солнце – золотое, расшитое рубинами, — располагалось на груди, лучами распластавшись на плечи, шею и живот. Рукава платья были алыми с огромными бирюзовыми ромбами – они были привязаны к лифу золотыми шнурами, от этих же шнуров сзади далеко тянулась легкая мантия, алая и сверкающая, с огромным гербом Джозара.

Волосы Рижель были убраны в две сверкающие золотыми шнурами косы на манер Джозара и на них так же были золотые набалдашники в виде змеиных голов. Лицо ее было прекрасно – бледно и спокойно, на щеках чуть подрисованный румянец. Глаза были широко раскрыты и сверкали, но не от восторга, как полагали окружающие, а от ужаса и потрясения. В зале было чрезвычайно многолюдно и душно. Запахи пота, железа, сырости и пыли сшибали с ног. Многочисленные факела чадили, от смрада прогоревшего масла кружилась голова. Рижель шла к мужу, искрящемуся как настоящая звезда, не соображая, сон это или явь. Все казалось ей нереальным. Вот идет, путаясь в длинных юбках золотистого платья, Лорейн. Вот ковыляет Дреки – на нем крошечный красный кафтан, шитый золотом по золоту. Он радостно озирается и смеется – этот ребенок так бесхитростен и дружелюбен, он всегда всем был рад и страшно любил общество. Вероятно, такое скопление благоговейной публики приводило его в восторг. Рижель казалось, что сын прямо на глазах начал расти и становился больше с каждым шагом к тронам. Эти троны ужаснули ее, — они возвышались как горы, как Черные горы, прямые, высокие и равнодушные. Она поняла, что вскоре займет один из них.

Дойдя до Джозара, Рижель и дети развернулись к народу, дворяне расположились по бокам от трона. Все громко приветствовали монаршую семью, молниеносно и блистательно занявшую гризаманскую вершину власти. Людям было невдомек как остервенело мчались приспешники Джозара, осыпая друг друга проклятиями, чтоб только успеть доставить леди Гроффолкс в миджархию к нужному моменту. Как она спешила вниз по лестнице, обхватив руками живот, как няньки неслись в карету с детьми на руках. Бешеная тряска, громкая брань мужчин – таково было путешествие роскошной леди к миджархийскому замку.

Туда было не подступиться – горы трупов мешали проехать. Ее с детьми вывели из кареты и буквально на руках протащили внутрь двора через разбитые ворота. Во дворе было не лучше. Рижель рыдала, уткнувшись в чей-то засаленный бархатный воротник, смердящий потом и табаком. Ее притащили в казармы. Там было не протолкнуться – многочисленный конвой охранял драгоценное платье. Ее отвели за ширму в том же помещении и няньки помогли леди облачиться в великолепные одежды. Охранники стояли там же – они должны были неотрывно блюсти платье. Рижель было все равно. Она переодевалась в зале, полном мужчин, но не моргнула и глазом. Слишком многое она видела снаружи, и теперь всё ей казалось столь незначительным и мелочным в сравнении с бойней на пороге ее родного дома.

Трубы снова взревели, и в дверях показался Вегаут в сопровождении нескольких служителей в роскошном синем облачении. Они несли на четырех бархатных подушках нечто ценное, прикрытое тканью. Подойдя к Джозару, священники развернулись к народу и сдернули ткань. И снова раздались пораженные возгласы — на подушках покоилось четыре прекрасные короны, сработанные в Гризо по меркам голов Джозара, Рижель и детей. Вегаут вручил одному из священников подушку, которую нес лично, взял обеими ладонями корону и воздел над озадаченным малышом Дреки.

— Штольдрек Гроффолкс, наследный миджарх гризайский, верховный миджарх, властелин Гризамана благословлен Павшим богом на правление. Занимая свой трон по праву наследования, праву крови и желанию возлюбившего его народа, обязуется Штольдрек Гроффолкс хранить свою власть, оберегать своей народ, его обычаи и традиции, быть своим людям и защитником, и судьей, кормильцем и возлюбленным господином до конца своих дней. Прими корону, миджарх гризайский, верховный миджарх Гризамана, как символ власти и мощи своего рода.

Он без промедления уверенно водрузил на маленькую лохматую голову Дреки корону и зал разразился ликующим ревом. Ребенок развеселился и захлопал в ладоши – все захлопали ему в ответ. Чествование маленького миджарха не утихало – все кричали ему свои пожелания, надеясь, что тот услышит их в нескончаемом гвалте. Наконец вперед вышел Джозар и шум понемногу улегся. Блистающий лорд повернулся к сыну и самым галантным образом нижайше склонился перед ним. Тут же со всех сторон раздался жуткий грохот – все присутствующие припали на колено перед своим маленьким властителем.

Властитель в то время был очень занят – он ощупывал свою удивительную корону. Она и впрямь была чрезвычайно интересна – дважды его голову окольцовывала золотая змея, подняв свою оскаленную морду надо лбом Дреки. В зубах она сжимала гигантский бриллиант – гордость сокровищницы Гризо.

Джозар подобрался к сыну и расцеловал его в обе щеки. Тот обрадовался отцу и восторженно шлепнул его по лбу. Джозар рассмеялся.

— Ну, мой повелитель, выбирай себе трон – какой скажешь, тот твоим и будет, — он указал Дреки на три кресла. Мальчик подбежал и сразу забрался на самый низкий трон. Он уселся, радостно улыбаясь во все стороны, затем стащил с головы корону и принялся озадаченно разглядывать небывалую драгоценность, постукивая ею по поручню.

Джозар повернулся к народу и опустился на колени.

— Лорд Джозар Гроффолкс, высокородный рыцарь, отец властителя Гризая Штольдрека Гроффолкса, дитя, благословленного Павшим богом на правление гризаманским народом, внимай мне! – велел Вегаут, воздев корону над его головой. – Клянешься ли ты справедливо соблюдать интересы гризаманского народа до достижения миджархом Гроффолксом возраста семнадцати лет?

— Клянусь, — ответил Джозар.

— Клянешься ли ты быть защитником и опорой миджарху Гроффолксу до достижения им возраста семнадцати лет?

— Клянусь.

— Клянешься ли хранить обычаи и традиции, защищать и кормить, блюсти и возлюбить гризаманский народ до достижения миджархом Гроффолксом возраста семнадцати лет?

— Клянусь. Клянусь священным соралитом.

Вегаут опустил корону на его голову.

— Нарекаю тебя регентом законного верховного миджарха Гризамана Штольдрека Гроффолкса, а так же леди Лорейн Гроффолкс. С божьим благословением нарекаю тебя, Джозар Гроффолкс, законным правителем Гризамана до достижения миджархом Штольдреком Гроффолксом возраста семнадцати лет.

Джозар поднялся. Стены задрожали от рева толпы, которая еле дотерпела до момента, когда можно, наконец, как следует возопить от счастья. Красные солдаты ликовали громче всех – теперь их господином был не кто-нибудь, а самый могущественный человек в государстве. «Медведи» радостно потрясали оружием, дворяне рыдали – сбылась их вожделенная мечта, на трон взошел сильный лидер, обещавший поднять их могущество до небес. Впрочем, и простой люд тоже всплакнул – Джозар был так богоподобен, так горделив и величествен, что многие склоняли головы руками в молитвенном благоговении.

Сердце Джозара полыхало от счастья. Он был восхищен коронами, а своей в особенности – ему не удалось рассмотреть их раньше, ведь их доставили на церемонию прямиком от ювелиров, которые буквально на ходу доделывали работу. Его голову трижды оборачивала золотая змея, хвостом изящно сползая на висок рядом с незрячим глазом. Она вздымала свою головку надо лбом Джозара, а в оскаленной пасти сжимала не что-нибудь пустяковое, а соралит – тот самый, из миджархийской сокровищницы. Его сторонники перебили всю стражу казнохранилища, а один из верных приспешников-дворян отпер его ключами, добытыми у Мориона. Такие двери, решетки толщиной с дерево, было очень сложно сломать, а некоторые может и вовсе не представлялось возможным сокрушить за один день. Так что дубликат ключей явился истинным благом – и соралит был изъят из хранилища и отдан ювелирам, которые тотчас украсили им корону. Вышла самая драгоценная корона из всех возможных – частица Бездны во лбу Джозара прямо намекала: перед народом божий избранник.

Короны Рижель и Лорейн были скромнее. Обе они были сделаны в виде змей, один раз обернутых вокруг их голов и закусивших собственные хвосты. Глаза их были рубиновыми, а по всему телу шла изумрудно-бирюзовая вязь. Рижель короновали как королеву-регента, Лорейн как наследницу Дреки до момента рождения иного ребенка мужского пола в роду Гроффолксов.

Когда завершились все коронования, Джозар подал руку Рижель и отвел ее на боковой трон, Лорейн он определил место по левую руку от Дреки – она стояла, испуганно вцепившись в поручень, а сам же регент наступил на череп Крэя и уселся в кресло посередине, возвышаясь над своей семьей.

В тот же момент оглушительно запели трубы, а после очередного рукоплескания раздалось нежное пение – большой хор из храма Спиранта выстроился за трубачами и сейчас, наконец, запел. Все, затаив дыхание, слушали, как отроки оглашают тронный зал дивными звуками своих бархатистых проникновенных голосов.

Джозар пребывал в совершенной экзальтации. Он с восторгом оглядывал жену и с нескрываемым восхищением смотрел на сына, который сидел на троне и играл со своими новыми игрушками – гризайской короной да мечом с серебряной рукоятью и деревянным лезвием. Мальчик что-то по-детски лопотал, после чего рассмеялся и запел, пытаясь подпевать хористам Спиранта. Это поразило и озадачило Джозара, что-то тревожно промелькнуло в его памяти, но ему не удалось поймать это воспоминание, и он вновь широко улыбнулся сыну.

После исполнения певчих, народ принялся скандировать «Слава Джозару!», отчего правитель уже не выдержал и из его глаз покатились слезы, сверкающие как и бриллианты на его одеянии. Увидав, что властитель плачет, присутствующие начали шептаться, охая от умиления. Эти слезы долго еще вспоминали в различных поэмах о коронации Джозара, этими слезами клялись, с ними сравнивали честность и порядочность.

Джозар же плакал не только лишь от наплыва чувств, но еще и от разочарования, ведь Джовер не увидел всего этого великолепия. Павший боже, какая жалость! Джовер пропустил прекраснейший момент в его жизни, а ведь ему так хотелось разделить с близнецом свой триумф. Джозар хотел обнять при всех возлюбленного брата и наделить наивысочайшими полномочиями.

В то самое время возлюбленный брат очнулся в какой-то тесной каморке, потирая ушибленную голову. В глазах все двоилось, но Джовер прекрасно помнил что произошло. Он в ярости вскочил и дернул за кольцо над замком – он был заперт. С могучей силой принялся он колотить кулаками по дубовой двери и пинать ее ногами. Он чувствовал себя полным кретином и от стыда пришел в лютое бешенство, обычно столь не свойственное его спокойной натуре.

— Джозар! Что ты наделал! – орал он. – Что ты натворил, чтоб тебя жрали проклятые псы!

Но его никто не слышал – все были на коронации и славили нового миджарха, а лорд Валлирой оставался томиться в комнатушке с крохотным окном.

 

Слезы Джозара всколыхнули народ новым приливом любви к и так уже донельзя обожаемому правителю, и когда объявили гуляния и на улицы выкатили винные бочки, толпа вытекала из миджархии, хором скандируя «За Джозара – в огонь!».  Они шли по телам погибших сограждан, которым, по всеобщему мнению, так не посчастливилось пропустить чудесную коронацию и городской праздник. Усеянные трупами окрестности убирали еще три дня. Ровно столько же длились гуляния в городе, как и миджархийский пир в честь нового правителя.

Оставшись в замке в окружении лишь военных и знати, Джозар облегченно вздохнул, утер слезы, ехидно улыбнулся и провозгласил начало пира. Все повалили в пиршественный зал, и праздник, невероятно дорогой и роскошный, как и все, что окружало Джозара, гремел, не утихая, пока гостей не принялись выносить их слуги. Оплатил пир по случаю коронации миджарх Гризера, ненавидящий Розалию и безумно боявшийся Джозара, чему последний ужасно радовался.

Всех окрестных правителей он зазвал к себе немедленно после коронации. Правление свое Джозар начал весьма деятельно и первым делом ввел налог на военное положение.

 

Предыдущая глава

Следующая глава

error: