4. Шаги королевы

Королева Розалия по своему обыкновению после обеда проводила тихие чтения — приближенные дамы собирались в ее покоях и читали вслух священные писания. Сама Розалия не всегда при этом присутствовала, будучи занятой и востребованной повсюду. Время от времени она собирала Совет, не следуя назначенному расписанию. Лорды, привыкшие к запланированным заседаниям, были весьма обескуражены этим нововведением. И поскольку Розалия показала себя жесткой по отношению к ослушанию и невыполнению ее приказов, они страшились внезапных созывов и старались оградить себя от наказаний, честно выполняя поручения королевы либо мастерски увиливая от правдивых отчетов.

Так некоторые, кто относился к приказам королевы без должной серьезности, были отлучены от двора, их покои в миджархии отобраны, а налоги безмерно повышены. Их так же лишили права посещать главный храм, вычеркнув тем самым из общественной дворянской жизни.

Однако королева не забывала карать и народ, введя открытые судебные заседания, на которые люди шли валом. На заседаниях заслушивались обвинения, выступал защитник и оглашался приговор — подсудимого миловали или отправляли на казнь. То как он оправдывался, то, как его обвиняли и пытали, вызывало такой жгучий интерес, что на «королевские судилища» как называли их в народе, приходило гораздо больше зевак, чем на саму казнь.

Палачом был назначен Барди, и поскольку какими-то особенными умениями он пока не отличался, то из его скудного арсенала судьи обычно выбирали повешение, побиение, отсечение конечностей, увечье и сожжение. Сам Барди весьма скорбел по Хуги, горько сожалея об утрате учителя и единственного приятеля. Однако с удовольствием занял его комнату, забрал себе сверкающий шлем и переделал каморку на свой лад.

С воцарением королевы-девственницы, эта самая девственность резко подскочила в цене. Потеря невинности до свадьбы так сильно порицалась общественностью, что даже изнасилованных девушек иногда обрекали на вечный позор и изгнание. Розалия, прослышав об этом, немедленно открыла «Прибежище роз» — заведение, которое помогало попавшим в беду женщинам устроить свою жизнь. Там принимали роды и отправляли на работу, зачастую почти неоплачиваемую. Девушки работали на миджархию практически только лишь за еду, зато имели крышу над головой и защиту самой королевы.

Розалия старалась быть на виду у народа, регулярно выезжая из замка в сопровождении своих рыцарей. Многие ее уважали. Во всем Гризамане царил покой, и почти ничто не нарушало всеобщего равновесия, ибо королева, как и Джовер, ценила гармонию и незыблемость порядка.

Джовера она, не откладывая, женила на Лазуре Корно, к удовольствию ее отца. На свадьбу она подарила им свой замок на берегу реки к западу от Гризая, выстроенный у лучших гризаманских пастбищ. И таким образом Джовер Валлирой превратился в хозяина гигантского стада скота, которое обхаживала целая деревня крестьян. Герб его был красив и прост: зеленое поле, на нем – черная бычья голова в веревочной окружности.

Розалия всячески покровительствовала Джоверу, сковав его «рамой» своего внимания словно картину, постоянно одаривала его и выделяла среди прочих. Его мягкий нрав и доброе сердце ценились ею, но больше всего ей нравилась его схожесть с Джокулом. Иногда она представляла, что он и есть Джеки, и даже начинала неосознанно разговаривать с ним как со старшим Валлироем.

Поэтому все дворяне облегченно вздохнули, когда счастливый Джовер убрался в свой новый замок налаживать хозяйство и производить наследников. Розалии было тоскливо без него. Но приличия больше не позволяли так цепляться за Джовера, многие советовали ей избавиться от него и соблюдать свою репутацию, и Розалия не могла не признать правоту этих советов.

Она стала злой и раздражительной. Чаще чем обычно изгоняла она неугодных и карала виновных. Даже невиновные порой попадались под жесткую руку королевы, лишившейся горячо любимого фаворита.

Варт тяжко страдал, глядя на мучения своей дамы. Он негодовал от того, что его общество не приносило ей особенного удовольствия, но понимал, что сердце королевы не могло подчиниться ни ему, ни ей самой. Поэтому он лично назначил вознаграждение за любую правдивую новость о Джокуле Валлирое, который внезапно и бесследно покинул Гризаман около года назад. Самые невероятные слухи полетели в уши рыцаря, и почти все они оказались ложью. Врунов Варт избивал до полусмерти, а тем, кто говорил правду, щедро платил. Так ему удалось выяснить, что Джокула видели во Флавоне, полуживого и связанного как раба. Этого он королеве передавать не стал. Но новых слухов все не поступало, поэтому Варт был вынужден признать свою затею провалившейся.

Вскоре на аудиенцию к королеве начал проситься какой-то проезжий торговец жуликоватого вида. Его прогоняли день за днем, но он не унимался, обещая важные новости для ее превосходительства. В конце концов, об этом узнал Варт и на свою беду впустил его.

Торговец предстал перед Розалией в тронном зале. И нисколько не робея перед высоким обществом, принялся рассказывать о своих странствиях близ Флавона. О том, что после того, как по крассаражским землям прошлась небуланская армия, ему удалось отыскать множество интересных вещей на прежних стоянках разбойников и на местах сражений. Розалия слушала с интересом. Это было что-то новое в бесконечной череде докладов о состоянии местных земель.

Но когда торговец продемонстрировал то, что принес специально для нее, она побледнела и схватилась за сердце. Это был знаменитый меч Джокула. Рукоять в виде двуглавой вороной лошади отметала все сомнения. Розалия много раз любовалась тонкой работой крассаражских мастеров, известных особым искусством изготовления вычурных рукоятей. Меч был вложен в ножны, и когда торговец вынул его, то лезвие оказалось перепачкано кровью. Королеве стало дурно, и торговца сразу же прогнали взашей, отобрав меч. Розалия, однако, быстро придя в себя, велела догнать и щедро одарить его, чему торговец был весьма рад и долго желал королеве здравствовать.

Так меч Джокула внезапно обрел новый дом — он висел в спальне королевы на стене среди прочего оружия, принадлежавшего ее прославленным предкам.

Джовер, прослышав об этом случае, моментально примчался в Гризай и с сожалением признал меч Джокула. Дело выглядело дурно — потерять меч для Джеки означало бы потерять жизнь. Королеве он при этом сообщил, что это ровным счетом ничего не значит, и Джокул, известный своей изворотливостью, наверняка жив здоров. Розалия однако прорыдала на груди у Джовера больше часа, после чего отпустила его домой.

Дамы, окружавшие королеву, по большей части с пониманием и сочувствием относились к своей покровительнице. И старались, время от времени, преподносить королеве какие-нибудь сюрпризы. Розалия радовалась как дитя вниманию подданных, и временно в миджархии вновь наступал мир и покой.

На чтения она стала приходить чаще. И чаще стали зачитывать отнюдь не писания мудрых старцев, знавших кое-что о благочестии, но романы и поэмы о любовных похождениях, сочинения придворных и приезжих поэтов, комедии и трагедии. Сборища оживились и «тихие чтения» стали популярным местом и поводом напропалую сплетничать и плести интриги.

 

Авиора медленно провела рукой по рукояти меча Джеки. С тревогой и печалью смотрела она на него, словно это было не оружие, а часть тела ее возлюбленного. Она не смела ни с кем поделиться своей тоской по нему, поэтому даже завидовала Розалии, которой сочувствовал чуть ли не весь Гризай. Но все же не все разделяли ее симпатию к лорду Валлирою.

— И что королева в нем нашла? – недоумевала леди Орелло, отложив книгу и наблюдая за Авиорой, рассматривающей висящее на стене оружие.

Авиора отдернула руку и повернулась к дамам.

— Что вы имеете в виду? – нахмурившись, спросила она.

— Этот старший Валлирой совершеннейший прощелыга! Его образ жизни, его знакомства и манеры. Все настолько ужасно, что мне странно видеть, как страдает королева по такому неотесанному мужлану.

— Он такой мелкий, худой, косматый, а эти синяки под глазами… Он похож на подбитого воробья, — покачала головой ее пожилая соседка. – Ну что за кавалер для сиятельной королевы.

— О да, он одевается на крассаражский манер, совершенно неприлично. Не как наши рыцари.

— Да он и не рыцарь. Так, непонятно кто, — поддакнула еще одна дама. – И эти его хитрющие глаза… Он сущий интриган.

— Джовер всегда говорил о нем только хорошее, — робко вставила Лазура. Забеременев своим первенцем, она вскоре была призвана ко двору, где и обреталась теперь со своим мужем. – Он отзывался о брате с теплотой и сильно сожалел, когда тот пропал.

— Ваш муж совершенно другое дело, — отмахнулась леди Орелло, — он, прежде всего, благородный рыцарь. Великодушный и любящий брат.

— А лорд Гроффолкс? – усмехнулась Авиора. – Тоже любящий брат? Кстати он рыцарь. Или уже не такой великодушный и благородный?  Вы, видимо, симпатизируете ему, раз поливаете грязью Синего лорда Валлироя в спальне королевы? Вы сошли с ума?

Леди Орелло резко осеклась, уставившись в свою книгу. Авиора опустила руку на ее страницы и гневно посмотрела на леди.

— Не смейте порочить лорда Джокула, вы можете дорого за это заплатить. Королева умна и справедлива. Она разбирается в людях, и вероятно знает, как честен и добр старший Валлирой.

— А что это вы так его защищаете, дорогая? – нахмурилась старая леди Ламарон. – Он и вам вскружил голову?

— Я защищаю честь королевы, — гордо парировала Авиора. – Никто не смеет сомневаться в ее выборе. Для вас всех будет правильнее и безопаснее быть без ума от лорда Валлироя-старшего так же как и наша всемилостивая королева. А уж я за этим прослежу. Как только королева упомянет его имя, вы отныне будете наперебой восхвалять его мужество, ум и красоту. И чтобы никто и пикнуть не смел о его крассаражских одеждах и неугодных вам манерах. Лорда, может, уже и нет в живых. Так проявите уважение и чуткость. Ваше счастье, что леди Джоселин Валлирой сейчас в святилище и не слышит ваших поганых речей о ее сыне!

Она грозно оглядела притихших женщин и уселась на место рядом с Лазурой.

— Читаем, леди! – процедила она, хватая книгу. – Королева приближается.

Двери распахнулись, и все дамы тут же вскочили, чтобы преклонить головы, — в покои внесли королеву. Она была облачена в пышное белое платье, расшитое жемчугом, с узким лифом, рукавами и открытой грудью, посреди которой раскинулось массивное жемчужное ожерелье. Она чуть запахнулась в белоснежную мантию с красным подбоем и символом миджархии на спине. Вид у нее был усталый.

Стража поставила ее кресло посреди комнаты и удалилась. Несколько служанок оправили подушки в ее кресле и тоже покинули покои.

— Госпожа, взгляните, — к королеве подошла Матена Хаук, в девичестве Ламарон, держа в руках охапку распустившихся белых роз.

— Какое чудо! – воскликнула Розалия. – В разгаре зима, но передо мною мои любимые розы.

— Их вырастили наверху в оранжерее специально для вас, госпожа.

— Наконец-то вижу что-то стоящее из оранжереи, — улыбнулась королева.

— Ее привели в порядок, как вы и приказали. Теперь там очень красиво, вы могли бы нанести туда визит и полюбоваться на цветы и зелень, которой так не хватает в серые зимние будни.

Розалия кивнула. Она прижала к груди цветы и вдохнула их тонкий аромат. Зимние розы пахли не так ярко и томно, как те, что цвели в сезон.

— Что интересного вы сегодня прочли, леди?

— Леди Отлинд начала зачитывать жизнеописания рыцаря Гангберта, — сказала Авиора, — он выстроил замок целиком из соралита, но боги прогневались на него за это…

— Леди Отлинд, продолжайте же, — сказала Розалия, слабо взмахнув рукой.

Под мерное чтение дочери Отлиндов, не отличавшейся внятной дикцией и выразительным голосом, Розалия уносилась своими мыслями прочь из миджархии. Она уже давно не получала никаких вестей от Рижель. Ходили слухи о ее беременности, но никто ее не видел. Джозар не выпускал жену из Лагуны и запрещал посещать ее, сославшись на ее недомогание. От нее пришло одно единственное письмо, в котором она уверяла сестру в том, что она здорова, счастлива и безумно влюблена в мужа. Розалия была возмущена и подозревала, что письмо ей диктовал сам Джозар. Она написала ответ, где общими фразами описала свою жизнь и попросила Рижель описать свои будни. Однако прошло уже больше трех месяцев, а ответа все не было.

Джозар пожимал плечами и ссылался на занятость супруги. Но вечно занят был скорее он сам. Он постоянно ошивался в миджархии, разъезжал по городу и все время навещал окрестных дворян, заваливших его приглашениями. К нему были вхожи многие из лордов. Водить дружбу с могущественным новоиспеченным Гроффолксом, популярным в народе и щедрым на развлечения для друзей, считалось модным и почетным.

Джозар при встрече низко кланялся Розалии и называл ее не иначе как всемилостивейшей госпожой. Королева, как и окружающие, чувствовала издевку, но лишь молча кивала ему в ответ. На пирах и раутах он торжественно выплясывал, мало пил и рано уходил, вызывая уважительные взгляды. Розалия страстно мечтала отделаться от него, но он вел себя безупречно и не давал повода для претензий.

Она не могла встретиться с Рижель и обмолвиться с нею хоть словом. Она посылала ей подарки, в ответ же Джозар подносил ей свои дары лично и при всех, осыпая комплиментами, кланяясь до земли, подметая косами пол. Устав от этой борьбы, королева махнула на чету Гроффолксов рукой.

 

Предыдущая глава

Следующая глава

error: