8. Пир у Джозара

Из деревни к столу лорда пригнали лучших баранов. Из Гризая прибыл караван повозок, забитых снедью и винными бочками. Рыбаки тащили еще трепыхающуюся рыбу на кухню. Лорд Гроффолкс лично следил за тем, как проходила подготовка к пиру, который он устраивал по случаю рождения детей. Правда, Джозар мог и не утруждаться, поскольку люди боялись его словно демона и вряд ли когда-либо осмелились бы сделать что-нибудь ему наперекор.

Рижель умирала от скуки. Она одиноко бродила по замку из угла в угол — после окончания беременности Джозар, казалось, утратил к ней всякий интерес кроме постельного. Через три недели после родов он пришел к ней в спальню как ни в чем не бывало, не забыв при этом презентовать великолепный головной убор, расшитый жемчугом. Пытаясь участвовать в хозяйских делах, Рижель вновь наталкивалась на стену непонимания. В такие моменты Джозар велел снаряжать ей коня и отправлял на прогулку в сопровождении двух стражей. Он говорил, что леди нечего совать свой нос в грязные хлопоты, и руководить – дело сугубо мужское. Рижель раздраженно вздыхала и уже не перечила мужу, что было совершенно бесполезным делом.

Детей она почти не видела. Молоко в груди ее кончилось, и Дреки не приносили ей больше. Ей отчаянно хотелось взять воспитание сына и дочери в свои руки, но Джозар запретил и это. Целуй и благословляй, гладь холеной рукой, утирай им слезы золоченым платком, но не более — так сказал он жене. Так оно положено.

Чтобы получить для себя какую-то выгоду, Рижель изо всех сил старалась угодить мужу и смягчить его нрав, пуская в ход все свое очарование. Её облик был всегда безупречен, слова ласковы и мягки. Она была уступчивой, но страстной, как Джозар и любил. Она проявляла к нему особое внимание и всячески нахваливала при любом удобном случае и свидетелях.

Джозар был вне себя от счастья. Рождение детей и метаморфозы, произошедшие с Рижель, так его окрыляли, что чувствовал он себя уже чуть ли не миджархом Гризая. Нет, всего Гризамана! О нет, всего Вердамана — война, славная война с небуланцами показала бы всем, кто тут рожден править и вершить мир. Гризаманцы — светлокожие, ясноглазые, прекрасные духом своим и обычаями. А он — воплощение их идеального лидера, силен и хорош собой. С этим не поспоришь. В конце концов, он, Джозар Гроффолкс, победил чудовище. Сам своим честным трудом добыл себе славу и богатство. Он рыцарь и знает свое ремесло как никто другой. А еще он способен даровать миру наследников. И Дреки — первый и главный из них. Как он красив и здоров! О, мой повелитель, ваша милость, Штольдрек Гроффолкс.

Джозар так размечтался, что чуть не уронил младенца, которого нес, высоко подняв над головой.

Минуло три месяца с появления близнецов на свет. Дреки и Лорейн, так назвали девочку, быстро росли, познавали мир и с каждым днем кричали все громче и требовали больше. Дочери Джозар уделял гораздо меньше времени, однако наказал нянькам, чтобы девочка росла «красивой да пригожей», иначе, как знал уже весь замок «шкуру сдеру и высеку лично», что вовсе не было пустой угрозой.

Крестьяне и прислуга боялись представить, что совершил бы лорд, навреди они каким-то образом маленькому Дреки. Поэтому при мальчике старались почти не дышать, всячески избегали смотреть на него и заговаривать о нем.

Ближе к вечеру начали прибывать гости. Джозар пригласил всех, кого жаловал сам, и кто благоволил ему. Первым прибыл Бесита, раздуваясь от гордости быть лично приглашенным к лорду Гроффолксу в качестве гостя. Следом за ним в замок вступила чета Валлироев, кому Джозар искренне обрадовался и долго не выпускал Джовера из объятий. Третьим прибыл Мортигит, сопровождаемый по своему обыкновению огромным конвоем и телегой с кучей дорожного скарба. Жена его Авиора ехать наотрез отказалась, оставаясь в Гризае с королевой. Легур, хоть и был приглашен и хотел встретиться с Рижель, тоже проигнорировал по его словам «сборище идиотов». Некоторые дворяне так же предпочли остаться в миджархии.

Приличия обязывали Джозара пригласить Розалию на смотрины в самую первую очередь, но он махнул рукой и не сделал этого, что, разумеется, сопроводилось скандалом в миджархии. Отъезд двора означал бы, что королева могла остаться в замке одна-одинешенька, и вполне расценивался как предательство. Однако Розалия, сохраняя хладнокровие, и не думала отступать. Она милостиво отпустила всех в поездку по приглашению, не желая выглядеть обиженной и испуганной.

Джозар радушно встречал гостей в большом зале, где еще примерно год назад скончался молодой лорд Хаук, забитый насмерть Крэем. Семейство Хауков было тут же, — они преклонялись перед Джозаром, победившим чудовище, которое убило их сына.

Стол и убранство зала нисколько не уступали миджархийским. Джозар все сделал на свой вкус, поэтому обстановка буквально кричала о том, что хозяин замка — богат и могуществен. На стене во всю длину висела кожа змея, демонстрируя его грандиозные и ужасающие размеры. Повсюду Джозар выставил своих многочисленных солдат. Это были уже не миджархийские стражи, это были люди Джозара, носившие его герб — пронзенную копьем змеиную голову. Такой же герб на огромном красном полотне висел и в зале, где собрались гости.

Хозяин замка решил поразить общество не только своим имуществом, но и самим собой. В Гризае Джозару пошили дорогой наряд, состоящий из алого бархатного дублета, расшитого крупным жемчугом и золотыми веревками, оплетавшими шею, красно-зеленых штанов и башмаков с узкими носами. Пояс его был украшен драгоценностями и крепился огромной золотой пряжкой. В косы свои Джозар вплел так же золотые шнуры, на голову водрузил красную шляпу с красным же пером. И во всем этом великолепии явился людям.

 

Джоверу приезд в Лагуну стоил немалых усилий над собой. Он начал опасаться брата, всерьез задумавшись о его душевном здоровье. Он не узнавал его, хотя всегда помнил Джозара  властолюбивым, своевольным и влюбленным в самое себя. Теперь же брат превратился в человека настолько одержимого, словно и имени своего прошлого он не помнил. Джовер с раздражением выслушивал, как тот именовал себя гордо новой фамилией и титулом, да превозносил своего сына, поднимая его значимость едва ли не превыше богов. Джозар же был крайне расположен к Джоверу, называл громко братом и столько раз при встрече хлопнул по плечу, что набил ему пару синяков. Джовер едва улыбался, вежливо отвечая на приветствия.

— Давно не виделись! – Джозар обнял брата. – Ну что, говорят, ты у нас вновь стал отцом?

Джовер кивнул.

— В прошлом месяце у нас родилась дочь.

— Прекрасно, Джови, прекрасно! Поздравляю. Полагаю, мы договоримся о браке между твоей дочерью и Дреки?

— Родство слишком близко. И ты даже имени ее не спросил, — процедил Джовер.

— Ах, имеет ли имя значение? – махнул рукой Джозар. – Особенно для тебя. Сколько там у тебя детей? Уже штук тридцать?

— Девять.

— Ну, хоть одна из них теперь законнорожденная. Ты сам-то помнишь все их имена? – подмигнул ему Джозар, обняв за плечо. – Подзабыл уже, небось.

— У меня восемь сыновей. И я помню всех, Джози.

— Не важничай. Они ничего не стоят, крестьянские дети. Мой же Дреки – белая кость.

— Заткнись, Джозар, — Джовер оттолкнул брата и вышел вон.

Глядя на купающегося в богатстве и внимании жены брата, Джовер словно бы не мог найти подвоха. Это счастливое семейство, вычурно разряженное и вызывающее бурные восторги у всех присутствующих, настораживало Джовера. Рижель лучезарно улыбалась, вцепившись в мужа. Ее наряд так же был великолепен – то же золотое платье, в котором она присутствовала на турнире в день своей свадьбы. Джозар велел жене надеть именно его, чтобы подчеркнуть постоянство их любви.

Дети на руках у нянек тонули в кружевах. Мальчика вынесли в зал на большой алой бархатной подушке с новым гербом семейства. Его лицо невероятно напоминало отца, лишь большие круглые щеки придавали ему сколько-нибудь младенческий вид. Джозар, стоя во главе стола с Рижель, принял сына и высоко поднял над головами лордов. Ребенок вздрогнул от грома голосов, приветствовавших его. Все разом подняли кубки и выпили вина во славу маленького Дреки, который сразу же дико заорал, потрясая кулачками. Лорды захохотали – ну вылитый отец! Гордый Джозар прижал сына к груди и поиграл у его лица пальцами, унизанными перстнями. Дреки ухватился за них и притих.

— Господа, позвольте представить вам моего сына и наследника Штольдрека Гроффолкса. В нем течет горячая кровь Гроффолксов, древнейшего гризаманского рода, правившего здесь еще задолго до начала Войны миджархов. Этот мальчик – единственный потомок того рода, здоровый и крепкий. Он рожден, чтобы стать великим, вы все сейчас видите это.

Дреки хмурился и, сбив глаза в кучу, пытался разглядеть блестящие каменья в кольцах отца.

Лорды благоговейно созерцали семейство Гроффолксов. Выглядело оно, по всеобщему признанию, великолепно. Идеально гармонируя друг с другом, поддерживая друг друга, улыбаясь, стояли они во главе стола, за которым собрался весь свет Гризая. Над головой Джозара поблескивал его огромный герб с устрашающей змеиной головой – символ его мужества и силы. Впечатление все это производило весьма внушительное. Каждый почувствовал исходящую от лорда уверенность. Гости принялись рукоплескать в ответ на речь отца о своем сыне. А Джозар тем временем указал на маленькую Лорейн.

— Лорейн Гроффолкс, прекраснейшая и благороднейшая дева во всем Гризамане, вобравшая в себя лучшее из крови Гроффолксов и Валлироев. Поистине счастлив будет ее будущий избранник, который прикоснется к величию и мощи нашего дома. И станет им лишь лучший, благороднейший и богатейший рыцарь Гризамана. Какая, право, досада, что нельзя будет поженить их, — указал он на Дреки, усмехнувшись. Гости подобострастно захихикали. Джовер нахмурился.

Генерал Корно прокашлялся.

— Милорд, позвольте мне от имени всех присутствующих поздравить вас с рождением великолепных близнецов, обретением столь здорового и красивого наследника. Вы – образец и идеал рыцарства и господского достоинства Гризая. За лорда Гроффолкса, друзья!

Он поднял кубок, и ему вторили все сидящие за огромным столом лорды и рыцари.

— Джози, мой мальчик, ты – будущее Гризая, ты лучший сын своего отца, — Мортигит, допив свой десятый кубок, полез к Джозару обниматься.

— Насколько я знаю, ты говорил то же самое и Джоверу, — пробормотал лорд-отец Валлирой, сидевший рядом с ним. – Да и Джокулу.

— Что ты, милорд, — раскрасневшийся Мортигит плюхнулся на место, — я же от чистого сердца! Все твои сыновья как на подбор! Все просто безупречны!

— Вот и я так говорю, — отозвался издалека Якко Морион. – За сыновей Валлироев!

Все снова громко выпили. Джозар тем временем вернул ребенка кормилице и дал отмашку музыкантам, что стояли в отдалении, ожидая разрешения лорда. Полилась музыка, и в зале, словно в улье, загудели голоса – гости начали пировать. Блюдами с горячими супами, еще дымящимися мясными тушами, рыбой, хлебом и овощами был заставлен весь стол. Гости жадно хватали еду, истекая слюной от сумасшедших ароматов.

Джозар не прикасался к еде. Он сидел во главе стола, подбоченясь и разглядывая присутствующих со снисходительной усмешкой. Он встретился глазами с Джовером, который так же, игнорируя угощение, сидел на своем месте, скрестив руки на груди, и смотрел на брата. Лицо его было мрачным. Грудь вздымалась от возмущения. Джозар с интересом наблюдал за ним, и вдруг поднял руку. В наступившей тишине он обратился к Джоверу:

— Брат мой, назрел ли тост на твоих устах? Или хочешь произнести речь?

— У меня есть один вопрос к тебе, лорд Гроффолкс, — Джовер выделил последнее слово, — почему королева не присутствует на сегодняшнем пиру, посвященном рождению ее племянников? Почему ты столь дерзко поступил, не удостоив ее величество приглашением?

В зале наступила гробовая тишина. Где-то назойливо жужжали мухи. Джозар, продолжая улыбаться, ни сколько не растерялся и, честно глядя на брата единственным глазом, соврал:

— Но я пытался. Королеве, однако, нездоровится. Это может подтвердить лорд Мортигит, чья прелестная жена не смогла сегодня присутствовать здесь как раз по причине того, что осталась ухаживать за королевой. Верно ли, милорд? – рявкнул он на Мортигита, осоловело расползшемуся в своем кресле.

— Да-да, Джози, да-да, — пробухтел Мортигит, встрепенувшись.

— Видишь? – Джозар сделал неопределенный жест рукой. – Королева нездорова. Ведь всем известно, что она всего лишь слабая женщина, хрупкая и нежная. Она так бледна и одинока. Мне искренне жаль ее, — вздохнул он, озабоченно разглядывая собственные ногти. — Она, влюбленная в дерзкого демона, обречена влачить жалкое существование в полном одиночестве, не оставляя после себя наследников…

— Лорд Гроффолкс, вы забываетесь, — возмущенно воскликнул генерал Корно. – Не смейте поносить королеву, да еще и в ее отсутствие. Это низко. Что за предательские речи!

— Но он прав! – вскричал Бесита, вскакивая и опрокидывая кубок. – Вы видели того ребенка, генерал? Так вот – это был ваш законный правитель, ваш миджарх. Кровь, которой вы служите. Будущий высший муж Гризая. Он существует, он рожден! Он и должен править.

— А регентом, конечно, стал бы…

— Лорд Гроффолкс, — невозмутимо продолжил лорд Орелло. – Чем он не правитель? Гляньте на него – он же безукоризнен во всех смыслах. Вы сами недавно так и сказали, генерал. Так кто же должен сидеть на троне верховного миджарха Гризамана, – хрупкая дева, которая и шагу ступить не может, или храбрейший рыцарь без единого упрека?

Со всех сторон раздались крики. Лорды заспорили. Рыцари возмущенно потрясали кулаками, защищая честь королевы, Корно примирительно разводил руками. Бесита бил кулаком по столу. Джовер сидел мрачнее тучи, уперев руки в стол.

Стоял страшный шум. Дамы прикрывали уши, испуганно прячась за спины своих спутников. Некоторые спокойно продолжали есть, делая вид, что ничего не происходит. Иные даже вели беседы, наклонившись друг к другу. Джозар сидел, широко улыбаясь и даже посмеиваясь. Он снова махнул музыкантам, и споры продолжились под мелодичные звуки флейт.

В зале стало жарко. Рижель сделалось дурно, она сидела, тяжело дыша и закрыв пылающее лицо руками. Гомон голосов бил ей в уши, ее сердце колотилось, ладони вспотели. Джозар успокаивающе погладил ее по плечу.

— Не волнуйся, дорогая, на каждом пиру бывает шумиха.

— Джози, сделай что-нибудь. Это плохо кончится. Умоляю, это надо прекратить.

— Хорошо, родная, как скажешь, любовь моя.

— Тихо!! – рявкнул он так свирепо и громко, что даже огонь на свечах дернулся в сторону. Тишина и впрямь наступила – все уставились на Джозара. Он хищно сверкнул глазом. – Милорды, вы пугаете леди Гроффолкс. Что за базар вы тут устроили? Обсудить порядок престолонаследия всегда можно и позже, не настолько уж это и важно. Не важнее душевного покоя моей уважаемой супруги, — он поцеловал Рижель руку. – Давайте же продолжим праздник в более мирном русле. Отсутствие королевы всем нам неприятно и обидно, но это ее право. И я его уважаю, как и саму ее милость.

Все принялись рукоплескать ему, Джозар слегка склонил голову и в очередной раз сделал знак музыкантам на балконе продолжить игру.

 

Чета Валлироев проснулась поздно. Солнце уже вовсю било в их восточное окно, чайки истошно кричали, проносясь над замком. В комнате чувствовался тонкий аромат моря, нагретого солнцем песка, усыпанного водорослями и раковинами, и доносился пряный запах горячей палубы – так пахнет смолистая древесина, омываемая солеными волнами.

— Как чудесно, — протянула Лазура, — здесь просто невероятно, божественно и блаженно! Я без ума от моря. Словно вдохнула в себя новую жизнь.

— Я тоже могу вдохнуть в тебя новую жизнь, — сонно пробормотал Джовер, обнимая ее за узкие маленькие плечи. – Могу постараться прямо сейчас.

Лазура рассмеялась. Она прильнула к могучей груди Джовера. Он еще не раскрыл глаз, пребывая в полусне, она же любовалась на кусочек ярко-голубого неба, видневшегося в окне. На побережье словно бы и краски были ярче, и чувства обострялись, и самая обычная еда казалась невероятно вкусной.

Лазура снова блаженно улыбнулась и провела рукой по лицу мужа. Джовер открыл глаза и поцеловал ее в лоб. Он расплетал ее косу, любуясь невероятно длинными русыми волосами, рассыпавшимися по подушке. Как красива была его жена, как кротка и мила. Послушна и предана ему. Ему невероятно повезло жениться по любви. Как славно все сложилось… Джовер удовлетворенно вздохнул.

Розалию он не забывал, но любил ее иначе. Она по-прежнему была его дамой, той, которой он служил и сердцем, и мечом. Его душа болела за нее, он изнывал, видя как ей было тяжко временами. Джовер не переносил критики в ее адрес, ему казалось чудовищным кощунством испытывать неприязнь к невинной и беззащитной красавице, умной и добросердечной правительнице.

Джовер в юности славился своими любовными похождениями и плодовитостью, предпочитая крестьянских девушек, которые покорно рожали ему детей, причем неизменно мужского пола, что, впрочем, даже делало их уважаемыми людьми в своих деревнях. Отпрысков своих, по крайней мере тех, о которых ему было известно, Джовер не забывал и заботился о каждом, на будущее определив всем места в миджархийском войске. При всей своей внешней суровости Джовер обладал достаточно мягким и уступчивым характером, и Лазура была без ума от него, как и всё семейство Корно горячо любило и принимало благородного рыцаря.

Джовер не мог наглядеться на свою пятнадцатилетнюю супругу. Ее спокойная красота покоряла его сердце, стремящееся к равновесию и умиротворенности. Лицо ее было узким и светлым, лоб высоким и гладким. Карие глаза ее были такими земными, такими родными и лучистыми – Джоверу и в голову не приходило сравнивать их с изумрудами да хризолитами, это казалось ему пошлым и грубым по отношению к Лазуре, нежному и кроткому созданию.

При дворе Джовер был обожаем всеми и многие женщины не сказали бы ему ни слова против, обрати он на них пристальное внимание. Но разборчивый капитан всегда относился к подобным связям при дворе весьма осторожно. Его отработанная куртуазная вежливость была его яркой отличительной чертой. Комплименты сыпались из его рта как из рога изобилия, однако дальше красивых слов дело не шло. Некоторых дам он и вовсе обходил стороной. К примеру, красота Авиоры его утомляла и обжигала. Ему не хватало темперамента грамотно восхищаться ею, поэтому он, к великому удивлению всего двора, относился к ней сдержанно и не высказывал витиеватых любезностей, которые обычно расточал в адрес других гризаманских красавиц. От Лазуры же у него всегда просто захватывало дух и вовсе отнимался язык, и Розалия не могла не заметить этого. После того как королева сообщила ему о намерении поженить их, сопроводив это дело присвоением Джоверу земель, он был вне себя от счастья и неделю пировал со всеми своими рыцарями.

Джовер вдруг подумал о Джокуле. Вновь обретя старшего брата, он теперь скучал по нему. Иногда он с некоторым раздражением вспоминал легкомысленное отношение Джеки к своему хозяйству и не без тревоги следил за Синим замком, где жизнь, однако, текла довольно размеренно. Временами он наезжал туда перекинуться парой слов с Тораном да Декстером, с которыми неплохо сдружился.

Джокул всегда безумно любил море. Он хорошо умел плавать и часто нырял на большую глубину. В этом они с Джози были похожи. Джовер же, по словам Джозара, всегда был сухопутной крысой и не любил мокнуть почем зря, впрочем, и банные процедуры были ему не особенно милы.

 

Джовер почти уснул, плавно путешествуя по воспоминаниям и ощущениям прошлого. Лазура погладила его по щеке и слегка дунула ему в лицо.

— Милорд, проснитесь. Уж вечер скоро, а вы еще в постели.

— Как вечер? – встрепенулся Джовер. Он улыбнулся. – Миледи шутница.

— Помнится, Джозар говорил что-то о морских прогулках? Странно, что нас не разбудили. Неужели отплываем в пекло?

Лазура встала и подошла к окну. Море так блистало, что она поскорее перевела взгляд на мужа.

— Спустимся вниз, разузнаем, — предложил Джовер. – Или может, хочешь поесть прямо здесь?

— О нет, Джови, ни к чему дичиться, — Лазура улыбнулась и стала вытягивать мужа из кровати. – Вы слишком много выпили вчера и поздно легли, милорд.

В дверь постучали, и в покои робко проскользнула горничная Лазуры.

— С добрым утром, миледи, милорд.

— С добрым утром, Нора, хотя, скорее всего, к нашему стыду, речь уже идет о полудне.

Служанка принесла воды, чтобы господа омыли лица. Она облачала Лазуру в легкое, но великолепно изукрашенное платье изумрудного цвета с золоченой вышивкой. Пока леди одевали и причесывали, Джовер уже успел покинуть их комнату и разузнал о завтраке, который им немедленно подали в абсолютно пустом зале. В замке не было никого кроме прислуги. Джовер поинтересовался у лакея, где хозяин и гости, и тот принялся в красках описывать, как лорд Гроффолкс уплыл на рыбалку с высокочтимыми господами гостями. Джовер пожал плечами. Ему было плевать на рыбалку, да и нежелание Джозара брать его с собой он вполне понимал.

После завтрака они с Лазурой бродили по прохладным коридорам Лагуны, разглядывая чудесный замок Джозара. Покои, в которых был убит Крэй, никем никогда не занимались. Они были местной достопримечательностью, в них заходили все гости, чтобы выразить свое восхищение и ужас. Все непременно восторгались мужеством и доблестью Джозара. Вот и Лазура пораженно ахнула, увидев бурый пол, окрасившийся кровью с тех самых пор. Переломанная мебель так и валялась, опрокинутые свечи, заляпанные простыни, с которых так и не удалось отстирать змеиную кровь,  – все было точно так же, как в тот день, когда Крэй пал. На всеобщее обозрение был выставлен помятый щит Джозара с наспех начертанным на нем гербом.

Джовер увел жену из жуткой комнаты, и вскоре они свернули к лестнице, что вела на балкон.

 

Рижель стояла на большом балконе, глядя в ослепительную даль. Море сверкало на солнце, вода приятно, совсем по-летнему голубела, дул легкий бриз. Пахло водорослями и рыбой. Вокруг носились чайки с трепыхающейся добычей в клювах. Рижель было холодно, она закуталась в огромную шерстяную шаль, но все равно кожа покрывалась мурашками. Она тревожилась, мысли ее путались. На миг ей захотелось перелезть через ограду и сделать шаг – и с головокружительной высоты пасть прямиком на каменные выступы. Но она не шелохнулась. Неподвижно стоя у балюстрады, она представляла себе свое падение снова и снова.

Внезапно кто-то тронул ее за плечо, и Рижель, вздрогнув и вырвавшись из оцепенения, обернулась.

Джовер вышел на балкон под руку со своей супругой Лазурой и, не дозвавшись Рижель, двинулся прямиком к ней. Она ошеломленно уставилась на ясноглазого Джовера, встревоженно смотревшего на нее. Привычная к хищному взгляду Джозара, Рижель уже позабыла, что братья могут быть столь похожими, но в то же время и столь разноликими.

— Миледи, доброе утро, — Джовер склонил голову. Лазура вторила ему. – Наблюдаете за морским путешествием Джозара?

Рижель повернулась в сторону залива. На блестящей водной глади виднелись силуэты нескольких судов.

— Он вышел в море со всеми гостями. Но приказал не будить вас.

Джовер усмехнулся.

— Он что, боится меня?

Рижель укоризненно покачала головой.

— Вы недооцениваете его, милорд. Джозар не боится ничего. Ни вас, ни отца, ни королеву, ни богов, по-видимому.

Она замолчала и вновь отвернулась к морю. Взгляд ее был изнуренным, она стояла, чуть сгорбившись и сонно покачиваясь. Джовер и Лазура переглянулись.

— Как вам здесь живется, миледи? – Джовер взял Рижель под руку. Она не сопротивлялась, и он отвел ее к креслу. – Если мой брат… скажите мне, все ли у вас хорошо? Я поговорю с ним.

— Миледи, мы беспокоимся о вас, – Лазура взяла ее за руку. – Лорд Гроффолкс очень вспыльчив…

— Лорд Валлирой, вы же не думаете, что я стану жаловаться вам на свое замужество, — рассмеялась Рижель. – И вы, дорогая, не волнуйтесь, я в порядке. Сказывается усталость от вчерашнего вечера.

Вид у нее и впрямь был усталый и нездоровый.

— Миледи, — сказала Лазура, присаживаясь у ног Рижель, — мы ваши друзья. Вы всегда можете рассчитывать на нас. Помните, что Лучезарный замок всегда открыт для вас. В любое время вы можете приехать и остаться у нас.

— Спасибо, милая, — Рижель улыбнулась и поладила Лазуру по щеке. – Я тронута вашим радушием. Вы тоже недавно родили ребенка. Примите мои поздравления, лорд и леди, желаю малышу здоровья и процветания.

— Благодарю, миледи, — Лазура склонила голову, — месяц назад я родила дочь.

— Значит, и в ваш дом заглянуло счастье.

— Да, миледи, мы счастливы, обретя ее, — сказал Джовер. – Джозар же совершенно повернут на сыне. Он уже настаивает, чтобы мы договорились о браке между нашей Эгалоной и Дреки. Он бредит им. По его словам, так родилось чуть ли не новое божество.

— Он искренне любит его, — медленно проговорила Рижель. – Когда он держит его на руках, кажется, более ничто в этом мире не имеет значения. Даже гризайский трон. Хотя уж о нем-то он давно уже мечтает.

— Это знают все, миледи. Что вы сами об этом думаете?

Рижель грустно посмотрела на него.

— Мне противна сама мысль об этом. Меня пугают и утомляют все эти правительственные перестановки, грызня, вражда, угрозы и бесконечные игры во власть. Особенно когда в это вовлечены близкие и дорогие мне люди. Возможно, вы сейчас будете сильно удивлены, милорд, но я люблю Джози.

— Вы правы, я обескуражен.

Лазура недоверчиво посмотрела на Рижель.

— Да, милая моя леди Валлирой, иногда любовь это не возвышенное, окрыляющее чувство, когда не хочется отпускать руку своего любимого. Иногда любовь это боль. Любить такого человека как Джозар больно.

— Вам нравится терпеть эту боль? Где же ваш предел, миледи? Сколько боли вы способны вынести? – Джовер сурово нахмурился и скрестил руки на груди. – Будет ли вам достаточно больно, когда Джозар схватит вашу сестру королеву? Он может причинить ей вред. Даже не из необходимости, а забавы ради. Ради представления, которые он обожает. Ядовита ваша любовь, отравлена словно змеиным ядом.

— Джозар не тронет Розалию, — покачала головой Рижель. – Честно говоря, милорд, я запуталась. Я люблю сестру и не могу бросить ее на растерзание Джозара, предав свою королеву. Но он мой муж, я люблю его, я должна повиноваться ему. Наш сын – в его руках. Что я могу? Я всего лишь женщина, выполнившая своё главное жизненное предназначение. Теперь все, что он меня осталось – оболочка, пустая как змеиная кожа Крэя.

Лазура погладила ее по руке.

— Миледи, сколько отчаяния в ваших словах! Но вы можете многое. Вы сильны и мужественны. Вы жена Джозара Гроффолкса, поверьте, при дворе это расценивают как немалый подвиг.

Рижель громко рассмеялась.

— Подвиг? У меня просто не было выбора.

— Что же вы будете делать, когда Джозар начнет действовать? – спросил Джовер. – Когда он заявит о своем праве на трон во всеуслышание. Какой подвиг тогда совершите? У вас снова не найдется выбора?

— Милорд, что вы предлагаете? – устало спросила Рижель. – Неужели вы думаете, что я могу его отговорить? Джозар сказал, что любит меня. Но я уже понимаю, что власть и месть он любит больше. Я думаю, он уж и не помнит, кому и за что мстит. Идея сидеть на троне ему внезапно так понравилась, что и в спальне он просит называть его не иначе как «великий милорд».

Лазура густо покраснела. Джовер потер рукой лицо.

— Миледи, я хочу, чтобы вы знали одно. Если в миджархии назреет противостояние, я выступлю на стороне королевы. Хоть Джозар и мой брат, и я тоже, тысяча демонов, люблю его, и дорожу нашей былой дружбой, но я не собираюсь предавать законную королеву в угоду сумасшедшим мечтам Джозара. Пусть ваш сын и наследник, но он будет наследовать Розалии и никак иначе. Она – королева. Закон это подтверждает. Она по праву занимает трон, и не Джозару определять порядок престолонаследия.

— Джозар говорил мне, что вы не поддержите его. Но он, как будто, не шибко огорчился. Он сильно изменился, милорд. Храни нас Павший бог, если он сядет на трон.

Джовер возмущенно смотрел на бледное, потерявшее цвет жизни и надежду лицо Рижель. Она словно постарела на десять лет. Вчера вечером она была так хороша и свежа, но недаром он чувствовал подвох – маска ее была слишком наиграна. Джозар иссушил ее. Он словно постепенно выпил ее кровь, жизнь, силу, страсть, волю. Он подавил ее, подчинил своей игре, использовал ее на пределе всех возможностей. И получил все, что хотел. Как он только, тысяча демонов, сумел внушить ей, что она любит его?

Джовер покачал головой и вздохнул. Где-то сейчас Джеки? Где стаптывает свои сапоги? Он бы придумал что делать. Джовер нуждался в хитроумном совете брата как никогда раньше, но тот вновь исчез, словно лукавый солнечный блик в неспокойной листве.

У Джовера напрочь испортилось настроение. Ему уже не хотелось романтичных прогулок с Лазурой, вкусной пищи и долгого свежего сна. Мысленно он был уже в миджархии, рядом с Розалией. Поэтому, не утерпев, он покинул вместе со своей женой Лагуну всего за несколько мгновений до того, как на берег протянули сходни с корабля Джозара.

 

Предыдущая глава

Следующая глава

error: