7. Джеки

Ветер целый день трепал верхушки деревьев, осыпая лесной город разноцветным листопадом. Осень неумолимо захватывала этот край, и синий мох, покрывавший лесную подстилку яркими лоскутами, поистине сказочно смотрелся посреди красно-желтых листьев и потускневшей зеленой травы.

Рифис отгребла налетевшие листья со строительной площадки и снова принялась за работу. Сегодня ее отправили на строительство дома, в котором ей с сыном предстояло жить. Рифис не хотелось бездельничать ни минуты, глядя на всеобщую занятость. Несмотря на тренировки, она стремилась успеть везде и всюду, быть максимально полезной и не выглядеть обузой.

Ветер дул уже нешуточный. Кроны соседних деревьев пригибались, словно бы кланялись богу ветра, который решил взъерошить лес своим дыханием.

— Главное чтоб пожар не начался, — мрачно заметил один из строителей. Рифис согласно кивнула. — Хоть одну искру ветер донесет до сухостоя — и всё, — буркнул он, разведя руками. — Не люблю я ветер. Ох, не люблю. Вот в Крассаражии постоянно так – ветрище поднимется и потом не продохнуть – горят степи, поля, леса… Все горит!

Рифис непроизвольно потянула носом, — не пахнет ли дымом. К счастью, пахло только свежей древесиной да вытоптанной травой. Но только рука Рифис потянулась к новому строительному колышку, как вдруг до них донесся крик. Созывали народ.

— Ну что я говорил! — мужик в сердцах бросил молот и сплюнул.

Не разобрав из криков ни слова из-за ветра, Рифис кинулась в город.

Но ни дыма, ни огня видно не было. Люди толпились у дома командира Аспина, озабоченно переговариваясь.

— Что случилось? — Рифис подбежала к Стриго. Он стоял на ступенях дома и внимательно глядел на дорогу.

— У нас гость, — с улыбкой ответил тот.

Стража, лучники и вооруженная пехота выстроились по краям дороги, образуя коридор и оттесняя толпу. Рифис протиснулась к лучникам и из-за их спин увидела как на дорогу, мощно грохая копытами и фыркая, вынеслось какое-то жуткое существо. Рука ее непроизвольно схватилась за нож, но так и замерла на рукояти.

Огромная, раза в три крупнее обычной, вороная лошадь перешла на шаг. Она переставляла мохнатые ноги-столбы толщиною с дерево, рыла землю копытами, напоминавшими щиты. Но больше всего поражало ее жуткое уродство. Рифис потерла глаза, но нет, зрение ее не подводило. В глазах не двоилось — у лошади действительно было две мощные головы на двух мускулистых шеях. Головы располагались одна над другой, верхняя с более длинной шеей сердито фыркала и трясла лохматой гривой, нижняя, короткошеяя —  напротив, спокойно пожевывала трензель, равнодушно осматривая толпу. Холка и плечи лошади бугрились горбами и наростами с торчащими клочками черной гривы.

— Чудовище! – вскрикнула Рифис.

— Точно, — кивнул ей соседний лучник, — настоящее чудовище. Который раз уж вижу я кобылу Доттир, и все равно пробирает холодок.

— Две головы! – потрясенно пробормотала Рифис.

— И обе разные, — услышала Рифис знакомый голос, — одна спокойная, послушная, может и морковку с рук взять. Вторая же – настоящее отродье того самого Шерцы! Хитрая и злая как тысяча крыс. Может и голову откусить, между прочим.

Рифис улыбнулась, увидев рядом Маурина. Добродушный лекарь похлопал ее по плечу и сказал негромко на ухо:

— Доттир, лошадь командира Валли – одна из знаменитых зверей-уродов из Южной Небулы. Командир сам изловил и научился управлять ею. А это совсем непросто – когда одна голова хочет как следует пожрать из твоих рук, а вторая желает сожрать тебя самого. Доттир ужасна, но, как и Вазис, пугает лишь своим видом. Это животное подчинилось человеку, а тех, кто подчиняется, бояться не стоит. Но остерегаться, все же, будет разумно.

Только теперь Рифис удалось разглядеть всадника. Он возвышался в седле, надежно укрепленном многочисленными ремнями. Лошадь еще взволнованно топталась на месте, и он успокаивающе похлопывал ее по верхней шее, подтягивая поводья. Он был очень молод, либо казался таковым,  –  совсем юнец, отметила про себя Рифис. Черноволос, красив – но его тонкие черты лица немного портили заметные темные круги под глазами. Лохматую копну волос раздувал ветер, как и гриву лошади, — есть в них нечто похожее, подумалось Рифис. На нем был легкий вороненый доспех, от чего он еще больше сливался со своей Доттир. Взгляд молодого командира был остер и насмешлив, он был уверен в себе, даже, как показалось Рифис, чересчур.

— Лорд Валлирой! – донесся с крыльца голос Аспина. Командир с улыбкой вышел навстречу гостю. – Рады приветствовать вас в Лесном городе, высокочтимый лорд!

Аспин почтительно поклонился, широко при этом улыбаясь. Всадник раздраженно фыркнул и ответил:

— Перестань, Аспин, я тебе не лорд, и эта шутка уже начинает надоедать.

— Прошу меня простить, командир Валли. Добро пожаловать, и будьте же как дома.

— Я и так дома, — усмехнулся тот.

Он оглядел толпу, с любопытством взиравшую на него и его лошадь. Внезапно он улыбнулся – широко и лучезарно, словно возликовал от какого-то счастливого известия. В его восторженных глазах заблистали искры, он рассмеялся и воздел руку.

— Жители Гиацинтума! Великолепные мастера! – прокричал он. – Приветствую вас, достойные люди. Ваш город, хоть еще только строится, но уже прекрасен, как и лес, который его окружает. Вы все меня знаете не только как командира Валли, но еще и как лорда. Да, я отрекся от барских привилегий и бархатных подушек, однако, по местным законам этот лес все еще принадлежит мне. Как лорд Синего леса я, Джокул Валлирой, дарую весь лес к югу от Сапфировой реки крассаражским мастерам, на благо народа и процветание нового города. Синий лес огромен, полон зверьем настолько, что не перестрелять за десять поколений. Сапфировая река – чиста словно сапфиры Хеласуновых гор, чище вы не найдете ни севернее, ни южнее. Этот лес не уступает звездному лесу из сказочек медоустов, так что вот он, ваш звездный лес – живите и здравствуйте!

На лесную тишину обрушился радостный галдеж. Люди ликовали и приветствовали командира, воздев оружие, молотки и грабли. Жители Гиацинтума хором выкрикивали имя Джокула, свистели и смеялись. Пока, наконец, командир Аспин не призвал к тишине. Кобыла Доттир испуганно встала на дыбы и замотала обоими головами в разные стороны, но Валли был спокоен и решителен. Одним движением он осадил чудовищную лошадь, чем вновь вызвал уважительный гул в толпе.

Неожиданно раздалась дробь лошадиных копыт, и на дороге взметнулась пыль, — люди командира, наконец, нагнали его.

— Он же сказал, что больше не лорд, — заметила Рифис, — но сразу же произнес речь лорда. Да здесь каждое его слово – любование собой.

— Джеки Валли молод и дерзок, — кивнул Маурин, — любит красоваться, выступать, показываться со всех сторон. Однако его трудно назвать безрассудным. Он заслужил звание командира не из-за благородного происхождения. Это смелый и решительный малый, хитроумный и ловкий. К тому же он мастер. В общем, прекрасный и опасный человек.

— Мастер чего?.. – спросила было Рифис, но Маурин рассмеялся, хлопнул ее по спине и отправился обратно в город. Джокул Валлирой в это время спешивался – спускался по своеобразной «лестнице» из стремян. Спрыгнул он довольно ловко. Интереснее, как он будет на нее взбираться, — усмехнулась про себя Рифис.

Джокул подбежал к Аспину, и они крепко обнялись как старые друзья. Затем командиры отправились в дом Аспина, а народ начал расходиться. Рифис побрела на стройку, озадаченная и взволнованная появлением наследника Валлироя.

Его отца она никогда не видела. Поселившись в деревне, она даже не знала, как выглядит ее лорд. Замок на скале – огромный, вычурный, похожий на гигантский торт, был совершенно недосягаемым местом. Однако Риган, сын Рифис, частенько рассказывал ей, как они с мальчишками подходили к самым стенам и подолгу как завороженные разглядывали их, а посмотреть было на что. На стенах замка были выбиты гигантские каменные деревья, поддерживающие бойницы, повсюду блистали оружием солдаты, развевались широкие полотна синих флагов. Замок был под стать своему владельцу – о Синем лорде говорили как о невероятно богатом, высокомерном и жадном человеком. Однако всякий знал его слабость – лорд слыл не просто примерным семьянином, а скорее страстно преданным своей семье. Его жена почти никогда не покидала замка, но ей и не за чем, подумала Рифис. Лорд положил бы к ее ногам все, чего бы та ни захотела, не стоило и вставать с кровати. Когда леди Валлирой родила благополучно тройню – троих мальчиков, — лорд был вне себя от счастья, и целую неделю его крестьяне не знали бед, наедаясь и напиваясь щедрыми дарами лорда на всю оставшуюся жизнь вперед. С тех пор мальчики возмужали. Джозар и Джовер всегда держались вместе, вместе же и обретались теперь в миджархийском замке, трудясь на военном поприще во славу правителя. Говорят, лорд-отец всегда неимоверно гордился ими обоими. Джокул же с детства предпочитал одиночество, он убегал в лес, где его подолгу искали лесники с собаками. Говорят, он исходил Синий лес вдоль и поперек. Восемь лет назад он внезапно покинул отчий дом и всем известно, что лорд был взбешен и настойчиво искал своего наследника по всему лесу. В то же время ходили слухи о крупной ссоре отца с сыном, после которой тот и удрал. После того как в лесу были найдены обглоданные останки его лошади, искать его перестали. До сих пор никто не знал, где прозябал наследник, большинство считало его мертвым, как и сам лорд. Интересно, знает ли отец, что сын нынче раздаривает его владения, подумалось Рифис.

Она подошла к стройке, но увидела, что рабочие уже собираются уходить.

— Уж сумрачно совсем, — заявил один из строителей. – Раньше стало темнеть. Складывать первый венец из бревен будем уже завтра, приходи с восходом.

Рифис кивнула и снова зашагала в город, в кузницу, где они с сыном временно жили у старого кузнеца и его жены. Риган всем сердцем тянулся к кузнечному делу и целый день проводил за работой, помогая старому Рабаду ковать бесчисленные наконечники для стрел, наручи и нагрудники. Ризан, покойный муж и отец, был не просто хорошим ремесленником, а самым настоящим мастером, одним из знаменитых гризайских кузнецов. И Риган не просто хотел почтить память отца, занимаясь кузнечным делом – он не мог уже и жить без этого ремесла. Это стало частью его жизни, и мальчик, во что бы то ни стало, пытался вернуть ее.

Ветер не унимался. Темнело так быстро, что с каждым шагом Рифис все хуже видела дорогу. Дома угрюмо таились по сторонам, словно подозрительные незнакомцы, но тут же через мгновение уютно и тепло улыбались окнами, которые озаряли свечи, жаровни и печи. Смотреть на это было приятно, как приятно и осознавать, что от надвигающихся холодов можно было так покойно и надежно укрыться. Рифис накинула теплый капюшон с длинным хвостом и повязала его вокруг шеи. Казалось, ветер подгонял холодную осень побыстрее навалиться на Гризаман, чтобы разогнать людей по тихим теплым углам.

 

Джеки Валли и Глэзи Аспин сидели напротив камина и согревались не только жарким пламенем, но и замечательным вином из погребов замка Валлироев. Рядом, занимая почти полкомнаты, развалился Вазис, тоже бывший не прочь погреть шкуру у огня. Джокул выглядел совсем безрадостно, глубокие синяки под глазами сильно потемнели, а губы сжались в тонкую нить. Глэзи помалкивал. Вазис храпел. Обсудить стоило многое, но слова вязли в винных парах и жаре от камина.

Однако Джокул вскоре нарушил сонное молчание.

— Слушай, Глэзи, что ты почувствовал, когда убил своего отца?

— Почему ты спрашиваешь? – встрепенулся Аспин.

— Мне интересно, каково это. Человек, который дал тебе жизнь, дал тебе кров, оставил громадное наследство, обеспечивал всем необходимым, устроил блистательное будущее…

— Убивал людей, сжигал заживо женщин и детей, пытал стариков и беременных.

— Ладно. Вот ты пронзаешь его сердце – что ты чувствуешь при этом?

— Освобождение, Джеки.

— И ни капли жалости? Ни крупицы сожаления о содеянном?

— Нет, — Глэзи покачал головой, — именно освобождение. Или облегчение. Когда снимаешь дрянной тяжеленный доспех, весь в дырах, бестолковый и неудобный, предательски проржавелый в самых нужных местах, — вот такое же ощущение. Так почему ты спрашиваешь?

Джокул рассеянно пожал плечами.

— Я должен быть готов к любому развитию событий.

— Ты собрался убить лорда? – без малейшего удивления спросил Глэзи.

— Полагаю, что это может стать неизбежным. Кто знает, чем окончится осада.

— Я рад, что ты сам это понимаешь.

Джокул хлебнул вина. Глэзи снова наполнил кубки из большого глиняного кувшина.

— Каждый раз как ты оказываешься здесь, ты унываешь, словно застываешь, погружаясь в воспоминания, — Глэзи вздохнул. – Джеки, твоя боль не в Синем лесу, не в Синем замке. Она зреет в тебе, и я в очередной раз напоминаю тебе – вырывай эти шипы из своего сердца. Твое прошлое, то, что тебе довелось пережить здесь, — не отнять и не перечеркнуть, оно навсегда с тобой. Но это те дрова, на которых танцует твое пламя. А пламя это имеет великую силу. Я вижу его отблески в твоих глазах.

— Да я просто пьян, — рассмеялся Джокул, закидывая руки за голову и развалившись в кресле. Его большие черные глаза и впрямь сверкали – в каждом зрачке отражался огонь, пылающий в камине.

— Пьян, конечно, паршивец, но я не о том. Ты воодушевлен. Ты целеустремлен и вдохновенен. И я вижу, братец, что ты загорелся нашей целью пуще прежнего.

— Не отрицаю. Отличное приключение выходит, Глэзи. Приключение что надо. И что немаловажно – исход его может изменить судьбу всего мира. Подумать только!

Аспин кивнул.

— Да, Джеки, судьбу мира всегда меняют чудовища и мечтатели. И те, и другие рождены обычными людьми, но кем станут они — решать лишь им самим. Каждый избирает свой путь. Чудовища – путь торжества над другими, мечтатели – путь поиска. И знаешь, путь поиска может быть вечным, но в этом вся его прелесть, ибо…

— Какой бы чудесной ни была цель, гораздо важнее сам путь к ней, — хором с ним закончил Джеки. И с улыбкой добавил: – Эх, Глэзи, не быть тебе чудовищем, ты истинный мечтатель.

Аспин усмехнулся.

— Многие с тобой не согласятся. Когда я убил своего отца, флавонского миджарха, я отлично понимал, что взваливаю на себя огромный груз проблем и ответственности. Мне стоило немалого труда убрать подальше от себя всю знать, которая могла повлиять на меня, буквально чудом удалось подчинить целиком всё казнохранилище, перетянуть на свою сторону часть военных, казнить двух генералов, палачей и священников всех святилищ и храмов. Я даровал Флавону свободу, возможность избрать иной путь, заложить фундамент нового общества. И ты думаешь, народ возрадовался своему освобождению? Отнюдь – меня клеймили чудовищем. На улицах в меня кидали мебель, оружие, грязь, камни, объедки, и даже цветочные горшки. Люди требовали моей смерти, оплакивали гнусных духовников, требовали моего возвращения миджархом, требовали нового миджарха, требовали новых храмов и новых палачей. В ответ я вывел из города все свои войска, предоставив этому народу развиваться тем путем, который ему больше по душе, — Аспин сделал паузу. Джокул раздраженно закатил глаза.

— Как ты знаешь, за мной пошли не только солдаты и их семьи, но и многие другие, чей голос не был услышан за спинами тех, кто кидал в меня помидоры и собственное дерьмо. Ты видел, что представляет собой сейчас Флавон – наполовину сгоревший, грязный городишко, из которого убрались все мало-мальски приличные люди. Оставшийся сброд нашел пристанище под стать себе. Теперь во Флавон стекаются оборванцы, головорезы и шлюхи со всего Вердамана. Я не менял этих людей, не склонял к дурному. Я лишь содрал с общества шкуру лицемерия, страха, подобострастия. Я убил власть, которая наваливалась на них, сжирала, насиловала и обкрадывала. Но потеряв ее, эти люди потеряли постоянство и незыблемость уютного страха, который защищал их от них же самих. Теперь они сами по себе, один на один с самым страшным врагом – своей совестью.

Аспин заглянул в кувшин и обнаружил, что тот пуст. Он прошел к темному углу у двери и наполнил кувшин вином из бочонка.  Джокул поставил на стол пустой кубок и с хитрым прищуром посмотрел на друга.

— Пока ты тут разглагольствовал, Глэзи, я уж думал — усну, — сказал он. — Но потом внезапно придумал, как войти в Синий замок и не поскользнуться. Мы возьмем его менее чем за неделю.

— Неделю? – воскликнул Аспин. – Какие же средства понадобятся, чтобы снарядить армию, способную брать такие замки в столь короткие сроки?

— Средство нам нужно лишь одно – я сам. Я, Джеки Валли. И я возьму замок, для этого мне нужно будет лишь отлить на крепостную стену.

— То есть ты помочишься у ворот, и они распахнутся как по волшебству? – уточнил Аспин. – Лишь стоит тебе расстегнуть штаны?

— Именно.

— Я не пропущу такое зрелище.

— Разумеется, Глэзи, разумеется. Ты приглашен! Тем более оружие обнажить все же потребуется.

— Лорд будет жить? – поинтересовался Аспин.

— Будет, если захочет, конечно. Я не планирую его убийство, но когда ты узнаешь его лично и выяснишь, что он за человек, то поймешь, почему я спросил у тебя об этом. Мне будет сложно сдержаться, чтобы не задать ему хорошую трепку.

— Наслышан я о нем.

Джокул поднял кубок, а Глэзи, удовлетворенно кивнув, звякнул кубком в ответ.

 

Предыдущая глава

Следующая глава

error: